ПОИСК

новости

04 05 / 22

Единственное жилье должника: от неприкосновенности к реализации. Об этом рассказал в новой статье для журнала «Акционерное общество» управляющий партнер юридической группы «Парадигма» Климент Русакомский.

Тема собственного жилья всегда была острой для граждан, потому обращение взыскания на жилье должника вызывает живой интерес. С одной стороны, должник хочет отгородить свое единственное жилье от посягательств кредиторов. С другой стороны, нередко, именно недвижимость, оказывается наиболее ценными активами должника, на которые нацелены кредиторы.

Согласно пункту 3 ст. 213.25 Федерального закона от 26 октября 2002 г. N 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее - Закон о банкротстве) из конкурсной массы исключается имущество, на которое не может быть обращено взыскание в соответствии с гражданским процессуальным законодательством. Также в соответствии с абз.1 п.1 ст.446 Гражданского процессуального кодекса РФ (далее – ГПК РФ) взыскание не может быть обращено на  жилое помещение (его части), если для гражданина-должника и членов его семьи, совместно проживающих в принадлежащем помещении, оно является единственным пригодным для постоянного проживания помещением, за исключением указанного в настоящем абзаце имущества, если оно является предметом ипотеки и на него в соответствии с законодательством об ипотеке может быть обращено взыскание.

Из буквального толкования норм права следует, что в случае отсутствия обременений в виде ипотеки единственное жилье обладает абсолютным исполнительским иммунитетом. Ввиду меняющегося законодательства, появления новых институтов, особенно банкротства физических лиц, исполнительский иммунитет начал ограничиваться.

Первой мерой к ограничению исполнительского иммунитета единственного жилья должника стало Постановление Конституционного Суда Российской Федерации от 14.05.2012 №11-П «По делу о проверке конституционности положения абзаца второго части первой статьи 446 ГПК РФ в связи с жалобами граждан Ф.Х. Гумеровой и Ю.А. Шикунова».  Так, позиция Конституционного суда РФ 2012 года, указывала на необходимость установить критерий минимальной достаточности (уровень для удовлетворения разумной потребности в жилище), чтобы определить те жилые помещения, на которые все же возможно обращение взыскания при условии реализации механизма предоставления такому должнику другого жилого помещения, отвечающего упомянутому критерию. Однако, законодательных изменений так и не было внесено, что привело к разнообразию правоприменительной практики. Ярчайшим примером субъективности суждений о критериях роскоши и о критериях достойной жизни должника, свидетельствует исключение из конкурсной массы единственного жилья должника в рамках дела А40-67517/2017. Так, первоначально Определением Арбитражного суда г. Москвы было удовлетворено ходатайство должника об исключении из конкурсной массы должника жилого помещения в виде пятикомнатной квартиры, располагающейся на трех этажах и фактически образованную в результате несанкционированной перепланировки из двух объектов недвижимости. Процесс обжалования судебных актов, а также новые рассмотрения длились более двух лет по итогам которого Арбитражный суд г. Москвы отказал в требовании об исключении из конкурсной массы заявленного имущества.

Безусловно, со временем судебная практика ввиду отсутствия законодательных изменений выбрала условные критерии для оценки жилья как удовлетворяющего требованиям единственного, учитывая баланс интересов должника и кредиторов, а также критерии оценки добросовестности должника. Как правило судом устанавливаются следующие обстоятельства:

  1. Фактическое проживание должника по адресу единственного жилья;
  2. Характеристики единственного жилья выше необходимых для нормального проживания должника и членов его семьи;
  3. Недобросовестность в действиях должника.

 

О необходимости оценки добросовестности действий должника по приданию имуществу статуса единственного жилья указывалось в Определении Верховного Суда РФ от 26.07.2021 №03-ЭС20-18761.Отправляя спор на новое рассмотрение экономическая коллегия Верховного суда РФ согласилась с тем, что в применении исполнительского иммунитета может быть отказано, если должник в преддверии банкротства или в ходе рассмотрения дела в ущерб интересам взыскателя совершает односторонние действия, направленные на изменение регистрации по месту жительства, с исключительной целью создания объекта, защищенного иммунитетом, то есть допускает злоупотребление правом (п. 1 и 2 ст. 10 ГК РФ).

Однако презумпция того, что место жительства гражданина соответствует данным регистрационного учета, является опровержимой, и заинтересованное лицо вправе подтвердить данные о другом фактическом месте жительства совокупностью иных доказательств (абзац шестой п. 11 постановления Пленума ВС РФ от 02.07.2009 N 14, абзац третий п. 17 и абзац второй п. 36 постановления Пленума ВС РФ от 29.05.2012 N 9).

Соответственно, при оценке поведения должника на предмет добросовестности следует учитывать, в частности, причины изменения регистрации по месту жительства - направлено ли оно на уклонение от погашения долга или является фиксацией фактического положения, сложившегося до предъявления кредитором требования, а также имелись ли какие-либо особые объективные причины, побудившие должника сменить место жительства без намерения причинить вред кредитору (болезнь близкого родственника, повлекшая необходимость ухода за ним; закрытие расположенного в населенном пункте единственного образовательного учреждения, в котором обучались несовершеннолетние дети должника; прекращение деятельности градообразующего предприятия, на котором трудились должник и члены его семьи, и т.п.).

В 2021 году, через 9 лет, после того как Конституционный Суд РФ уже указывал на неабсолютный характер исполнительского иммунитета, были проверены на конституционность положения абз. 2 ч. 1 ст. 446 ГПК РФ и п. 3 ст. 213.25 Закона о банкротстве. Так, в Постановлении Конституционного Суда РФ от 26.04.2021 №15-П «По делу о проверке конституционности положений абзаца второго части первой статьи 446 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации и пункта 3 статьи 213.25 Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)» в связи с жалобой гражданина И.И. Ревкова», указано, что абз. 2 ч. 1 ст. 446 ГПК РФ в дальнейшем не может служить нормативно-правовым основанием безусловного отказа в обращении взыскания на жилые помещения, в нем указанные, если суд считает необоснованным применение исполнительского иммунитета, в том числе при несостоятельности (банкротстве) гражданина-должника, поскольку отказ в применении этого иммунитета не оставит его без жилища, пригодного для проживания самого должника и членов его семьи, площадью по крайней мере не меньшей, чем по нормам предоставления жилья на условиях социального найма, и в пределах того же поселения, где эти лица проживают. Это условие может быть обеспечено, в частности, если соответствующее жилое помещение предоставляет гражданину-должнику кредитор (взыскатель) в порядке, который установит суд, в том числе в процедуре несостоятельности (банкротства).

Необходимо отметить, что выводы Конституционного суда едва ли можно считать новаторскими, так как подход предоставления должнику взамен имеющегося единственного жилья, более скромного жилья, уже использовался в банкротных делах. Как правило, собранием кредиторов должника, принимались решения о приобретении для должника более скромной квартиры за счет конкурсной массы, либо за счет денежных средств кредиторов, с последующим их возмещением, взамен роскошного по мнению кредиторов жилья, реализация которого способствовала бы погашению их требований в большем размере. Однако, позиция Конституционного Суда РФ, ясно свидетельствует о том, что критерии роскошности не могут устанавливаться на основании субъективного мнения кредиторов, а рассмотрение вопросов о возможности отнесения единственного жилья к роскошному и установления порядка его реализации отнесено к прерогативе суда.

В целом, ясна и понятна ситуация, когда кредиторы нацелены на «излишние» или «роскошные» квадратные метры как источник удовлетворения своих требований к должнику. Однако, так как понятия «роскошь» закон не содержит, на практике встречаются случаи произвольного определения кредиторами данного критерия. Отличной иллюстрацией может послужить дело №А71-16753/2017, в рамках которого на собрании кредиторов должника в том числе приняты решения о предоставлении конкурсным кредитором должнику в единоличную собственность квартиры, площадью 19,8 кв.м, взамен двухкомнатной квартиры, площадью 40,3 кв.м. Определением Арбитражного суда Удмуртской Республики от 26.11.2019 решение собрания кредиторов признано недействительным. Постановлением Семнадцатого арбитражного апелляционного суда от 21.01.2020 и постановлением Арбитражного суда Уральского округа от 25.05.2020 судебный акт первой инстанции отменен. Определением СК по экономическим спорам Верховного Суда РФ от 29.10.2020 №309-ЭС20-10004 по делу №А71-16753/2017 были отменены постановления судов апелляционной и кассационной инстанций и оставлено в силе определение суда первой инстанции о признании недействительными решений собрания кредиторов должника со ссылкой на то, что действия кредиторов нарушают конституционные права должника.

В преддверии процедуры собственного банкротства, должники зачастую отчуждают, принадлежащие объекты недвижимого имущества в попытке скрыть имущество от кредиторов и нанести вред их имущественным интересам. Как правило, сделки обладают признаками подозрительности, как ввиду сроков их совершения, так  и ввиду того, что новыми обладателями жилья должника становятся их родственники. В такой ситуации, действуя разумно и добросовестно, финансовый управляющий и (или) кредиторы оспаривают сделки и возвращают отчужденное имущество в конкурсную массу и на этом этапе возникает своеобразный казус, заключающийся в попытке исключения из конкурсной массы единственного жилья должника. Парадоксально, что имущество, которое добровольно было отчуждено должником, может после обжалования сделок приобрести признаки единственного жилья. Логично предположить, что лицо, заключающее договор купли-продажи квартиры (дома) не рассчитывает в нем проживать, тогда какие основания для исключения имущества из конкурсной массы? Рассмотрим на примере банкротного дела №А76-11986/2016, в рамках которого были оспорены сделки по отчуждению недвижимого имущества, в частности, в конкурсную массу были возвращены квартира в г. Магнитогорск, двухэтажный дом, расположенный в п. Барвиха-Клаб Одинцовского района Московской области площадью 381 квадратный метр. По мнению должника именно последний объект обладал признаками единственного жилья. Судом первой инстанции в удовлетворении ходатайства должника было отказано ввиду отсутствия социальных и экономических предпосылок проживания должника в Московской области. Удовлетворяя ходатайство должника и исключая жилой дом в пос. Барвиха-Клаб из конкурсной массы, апелляционный суд исходил из того, что иных объектов жилой недвижимости в собственности должника не имеется, так как иные объекты уже были реализованы на торгах, должник и члены его семьи фактически проживают в спорном доме, там же проживает дочь должника со своей семьей, несовершеннолетний сын обучается в школе по месту жительства. Постановлением Арбитражного суда Уральского округа от 02.12.2019 №Ф09-3501/18 оставлено в силе определение суда первой инстанции с указанием, в том числе на то, что ни должник, ни его супруга не имели постоянного места работы и содержание большого дома семье должника «не по карману».

Полагаем, что обязанность отвечать по неисполненным обязательствам всем своим имуществом в целом не противоречит общим принципам действующего законодательства, соответственно обращать взыскание на единственное жилье должника представляется допустимым, разумеется, с установлением определенных критериев разумности, соблюдая баланс интересов, как должника, так и кредиторов. Недопустимость злоупотребления правом - общий принцип для всех участников оборота, потому представляется неразумным определение «роскошности» жилья исключительно на субъективном уровне сообщества кредиторов, равно как и заявление прав должника на квадратные метры имущества, возвращенного в конкурсную массу, в результате незаконных сделок должника по его отчуждению в преддверии банкротства.

Подробнее