ПОИСК

новости

16 08 / 15

Статья юриста компании «Парадигма» Вадима Шабаса в №8 журнала «Корпоративный юрист» «Внеконкурсное оспаривание в исполнительном производстве.»

Эксперт: Вадим Шабас

Юрист Юридической компании «Парадигма»

Источник: журнал Корпоративный юрист

PDF Статья


Внеконкурсное оспаривание в исполнительном производстве.

Жертвой заслуженной критики пал законопроект о внеконкурсном оспаривании сделок должника по выводу активов.

Напомним, документ предлагал механизм оспаривания сделок, совершенных до начала исполнительного производства, без возбуждения дела о банкротстве. Отдавая должное идее появления такого института, разберемся, чем именно он не угодил чиновникам и бизнесу.

Банкротство – не панацея

Всякий кредитор рискует обнаружить должника у разбитого корыта. Зачастую в преддверии исполнительного производства должник предусмотрительно переоформляет принадлежащее ему имущество на аффилированных лиц. В погоне за имуществом должника кредитор вынужден оспаривать сделки по выводу активов. В деле оспаривания общегражданский порядок не выдерживает конкуренции с механизмом главы III.1 Федерального закона от 26.10.2002 № 127 ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее – Закон № 127 ФЗ). Намерение кредитора в конкурсном производстве «дотянуться» до выведенных должником активов нередко выступает единственным мотивом развязывания процедуры несостоятельности. Инициируя банкротство, кредитор вынужден нести финансовые затраты на сопровождение соответствующих процедур. Череда «банкротных» стадий по обыкновению ставит кредитора в положение догоняющего:
 в период наблюдения должник и его аффилированные лица в целях легализации выведенных активов удлиняют цепочки сделок по отчуждению имущества, в результате чего искусственно создаются фигуры добросовестных приобретателей.
 Возможность оспаривания сделок должника, формирующая предпосылки для последующей виндикации выведенного имущества, сводится на нет добровольной ликвидацией контрагентов банкрота. Казалось бы, вместо того чтобы «толкать» кредитора за оспариванием сделок должника в процедуру банкротства, стоит позволить ему «ломать» сделки должника в общегражданском порядке, но по основаниям, аналогичным конкурсным.

Трудности оспаривания

Федеральный закон от 02.10.2007 № 229 ФЗ «Об исполнительном производстве» (далее – Закон № 229 ФЗ) предлагается дополнить главой 17.1«Оспаривание сделок должника», текст которой воспроизводит положения одноименной главы III.1 Закона № 127 ФЗ (проект федерального закона № 711269 «О внесении изменений в Федеральный закон “Об исполнительном производстве”») (далее – Законопроект). Данные изменения призваны противодействовать выводу активов в преддверии и после возбуждения исполнительного производства.

Внеконкурсного оспаривания сделок должника ждали. Вывод активов продолжает оставаться головной болью кредиторов, а стадия исполнительного производства характеризоваться хронической недокомпенсацией.  De lege lata действующее законодательство располагает известным набором средств, позволяющих оспорить сделки, совершенные недобросовестным должником. Тем не менее эффективность общегражданского инструментария оставляет желать лучшего, вследствие чего ст. 10, 168 и 170 ГК РФ не служат взыскателю надежной опорой. Неудачи послед  них принято объяснять трудностями доказывания.

Для того чтобы признать сделку должника ничтожной на основании ст. 10 и 168 ГК РФ, взыскателю требуется представить суду веские доказательства злоупотребления правом при совершении сделки должником.

П Р И М Е Р

Злоупотребление правом стороной спора должно быть доказано другой стороной либо очевидно следовать из существа фактических обстоятельств, возникших между сторонами спора. Для признания факта злоупотреблением правом при заключении сделки должно быть установлено наличие умысла у обоих ее участников на причинение вреда иным лицам (их сознательное, целенаправленное поведение). Злоупотребление правом должно носить явный и очевидный характер, при котором не остается сомнений в истинной цели совершения сделки (Постановление АС Московского округа от 16.01.2015 № Ф05 15694/2014 по делу № А40 44442/2014, Определение Московского городского суда от 29.01.2015 № 4г/8 509). Признание сделок мнимыми или притворными (ст. 170 ГК РФ) сопряжено с необходимостью доказывания истинной воли сторон договора. Стандарт доказывания по обеим категориям споров неизменно высок, редкий взыскатель способен ему соответствовать.

Законопроект меняет полярность в сфере исполнительного производства с продолжниковской на прокредиторскую. Замысел разработчиков предельно понятен. Сделки должника могут быть оспорены по «банкротным» основаниям уже на стадии исполнительного производства. Тем самым за инструментарием главы III.1 Закона № 127 ФЗ признается универсальный характер. Механизм главы 17.1 Законопроекта призван составить альтернативу механизму несостоятельности должника, но быть менее затратным и более приемлемым по срокам.

«Банкротный» инструментарий взыскателя.

Законопроект вводит в исполнительное производство две категории сделок: подозрительные сделки и сделки с предпочтением.

При этом под подозрительной сделкой понимается:

• «сделка, совершенная должником в течение одного года до принятия заявления о возбуждении исполнительного производства и в любое время после принятия заявления взыска

теля о возбуждении исполнительного производства, может быть признана судом недействительной при неравноценном встречном исполнении обязательств другой стороной сделки, в т. ч. в случае, если цена этой сделки и (или) иные условия существенно в худшую для должника сторону отличаются от цены и (или) иных условий, при которых в сравнимых обстоятельствах совершаются аналогичные сделки» (ч. 1 ст. 121.2 Законопроекта);

• «сделка, совершенная должником в целях причинения вреда имущественным правам взыскателя, может быть признана судом недействительной, если такая сделка была совершена в течение трех лет до принятия заявления о возбуждении исполнительного производства или после принятия указанного заявления, если в результате ее совершения был причинен вред имущественным правам взыскателя и если другая сторона сделки знала об указанной цели должника к моменту совершения сделки» (ч. 2 ст. 121.2 Законопроекта).

Статья 121.2 Законопроекта ставит под угрозу оспаривания наиболее типичные сделки по выводу активов – сделки по отчуждению активов, совершенные должником в преддверии и в период судебного разбирательства, а также после возбуждения исполнительного производства при неравноценном (неэффективном) встречном предоставлении.

В заключении Комитета Госдумы по гражданскому, уголовному, арбитражному и процессуальному законодательству содержится критика положений ч. 2 ст. 121.2 Законопроекта (аналог п. 2 ст. 61.2 Закона № 127 ФЗ), которые якобы дублируют механизм оспаривания по ст. 10 и 168 ГК РФ, вследствие чего являются «излишними». Действительно, при первом приближении «банкротный» и общегражданский составы недействительности идентичны. В обоих случаях доказыванию подлежит цель причинения вреда имущественным правам кредитора, факт наступления вреда и знание контрагента должника о противоправной цели при совершении оспариваемой сделки. Множа составы недействительности сверх необходимости, вслед за Законом № 127 ФЗ Законопроект «режет по живому» – по видам недействительных сделок.

Вопреки формальному тождеству составов недействительности одна и та же сделка при оспаривании по «банкротным» основаниям (ч. 2 ст. 121.2 Законопроекта, п. 2 ст. 61.2 Закона № 127 ФЗ) подлежит квалификации как оспоримая, а при оспаривании в общегражданском порядке (ст. 10 и 168 ГК РФ) – как ничтожная.

С процессуальной точки зрения оспаривание сделок по п. 2 ст. 61.2 Закона № 127 ФЗ (читай ч. 2 ст. 121.2 Законопроекта) принципиально отличается от оспаривания по ст. 10 и 168 ГК РФ перераспределением бремени доказывания в пользу кредитора (взыскателя).

«Дамоклов меч» исполнительного производства

Применение на стадии исполнительного производства конструкции сделок с предпочтением представляется ошибочным. Сделка, совершенная должником в отношении отдельного кредитора или иного лица, может быть признана судом недействительной, если она влечет или может повлечь за собой оказание предпочтения кредитору перед взыскателем, в частности при наличии одного из следующих условий:

• сделка направлена на обеспечение исполнения обязательства должника или третьего лица перед отдельным кредитором, возникшего до совершения оспариваемой сделки;

• сделка привела или может привести к изменению платежеспособности должника настолько, что он не сможет исполнить обязательства по оплате в рамках исполнительного производства (ч. 1 ст. 121.3 Законопроекта).

Сделка, указанная в ч. 1 ст. 121.3, может быть признана судом недействительной, если она совершена в течение одного года до возбуждения исполнительного производства и в любое время после принятия заявления взыскателя о его возбуждении.

Правовое управление Госдумы раскритиковало предложенную разработчиками Законопроекта конструкцию сделок с предпочтением. По мнению экспертов, абз. 3 ч. 1 ст. 121.3 вводит преимущество для обязательства, в котором кредитор осуществляет свое право требования в принудительном порядке, перед обязательством, в котором права требования кредитора осуществляются в обычном порядке. Независимо от очередности возникновения обязательств первый по времени взыскатель наделяется «полномочиями» ревизора в отношении остальных сделок должника. Достаточно, чтобы сделка привела или даже могла привести к изменению платежеспособности должника настолько, что он не сможет исполнить обязательства по оплате в рамках исполнительного производства. В итоге судьба таких сделок ставится в зависимость от процессуальной активности взыскателя.

Под эгидой сделок с предпочтением проблема недокомпенсации взыскателя на стадии исполнительного производства рискует оказаться решенной не за счет должника, а за счет контрагентов последнего.

Равнение на конкурсного управляющего.

Законопроект возлагает на сотрудников ФССП России функцию по обнаружению сделок должника. Судебный пристав исполнитель в течение двух месяцев с момента возбуждения исполнительного производства в отношении должника обязан:

• провести мероприятия по выявлению сделок, указанных в ч. 1 и 2 ст. 121.2 и 121.3 Законопроекта;

• сообщить полученную информацию взыскателю; провести мероприятия по обжалованию указанных сделок (ч. 5 ст. 121.1).

При этом выявлению подлежат сделки за трехлетний период.

Интересно, что никаких специальных полномочий по выявлению сделок должника документ не предполагает. В случае принятия Законопроекта в текущей редакции судебный пристав исполнитель будет вынужден ограничиться привычным набором правовых средств – запросами в адрес регистрирующих органов и самого должника. Как ни странно, но обязанности должника по раскрытию информации о совершенных сделках, аналогичной обязанности представить сведения о правах на имущество (ч. 7 ст. 69 Закона № 229 ФЗ), Законопроект не предусматривает. Это ставит под сомнение перспективы получения необходимой информации и применения к недобросовестному должнику норм административной ответственности. Необходимость соответствующих полномочий судебного пристава исполнителя может быть обоснована при помощи системного толкования норм ч. 5 ст. 121.1 Законопроекта и ст. 6 Закона № 229 ФЗ.

Наравне со взыскателем Законопроект наделяет судебного пристава исполнителя полномочиями по обжалованию сделок должника (ст. 121.8 Законопроекта). В редакции Законопроекта судебный пристав перестает быть простым исполнителем, на что указывается в заключении Комитета Госдумы по конституционному законодательству и государственному строительству. Функции анализа и последующего оспаривания сделок должника не соответствуют статусу пристава, его образованию и материальному обеспечению. Кроме того, они создают значительные коррупционные риски.

Полномочия судебного пристава исполнителя по оспариванию сделок ограничиваются «банкротными» основаниями. Оспаривание сделок должника по правилам § 2 гл. 9 ГК РФ по прежнему должно составлять исключительную прерогативу частных лиц.

Реализация права на оспаривание сделок

Согласно тексту пояснительной записки к Законопроекту полномочия на оспаривание сделок должника могут быть реализованы судебным приставом исполнителем «только при недостаточности средств должника, если у должника отсутствует имущество, на которое может быть обращено взыскание, и все принятые судебным приставом исполнителем допустимые законом меры по отысканию его имущества оказались безрезультатными». Однако в самом Законопроекте (ч. 4 ст. 121.1) не конкретизируются условия реализации взыскателем права на оспаривание сделок должника. В документе нет ограничений в виде необходимости предварительного установления недостаточности имущества должника, пригодного к об  ращению взыскания. Формальное прочтение позволяет сделать вывод о возможности инициировать оспаривание сделки уже после возбуждения исполнительного производства и при отсутствии доказательств недостаточности имущества должника.

Это способно повлечь многочисленные злоупотребления. Предположим, должник обладает мало  ликвидным имуществом стоимостью 100 руб. Высоколиквидное имущество отчуждено им в преддверии исполнительного производства за 50 руб. При этом данная сделка формально отвечает признакам гл. 17.1 Законопроекта. Например, совершена по цене, отличной от рыночной. Взыскатель, получив исполнительный лист на 50 руб., заинтересован в скорейшем удовлетворении своих требований за счет наиболее ликвидного имущества, что создает для него стимулы к оспариванию сделки должника с ничего не подозревающим контрагентом и получению удовлетворения за счет средств, вырученных от реализации высоколиквидного актива на публичных торгах.

И это при изначальной достаточности у должника имущества. Конечно, в такой ситуации взыскателю непросто будет доказать факт умаления сделкой его прав или законных интересов (п. 1 ст. 3 ГПК РФ и ч. 1 ст. 4 АПК РФ), однако формально юридически попытаться он вправе.

Должник как субъект оспаривания

Перечень лиц, правомочных оспаривать сделки должника, не ограничивается судебным приставом  исполнителем и даже взыскателем. Соответствующее заявление может быть подано в суд самим должником (ст. 121.8).

Вооружение должника правом «торпедировать» собственные сделки не соответствует целям Законопроекта. На стадии исполнительного производства он попросту не заинтересован в использовании «кредиторской дубины» по назначению. Наоборот, реализация должником права на оспаривание сделок способна повлечь одни только злоупотребления.